В памяти любого человека есть моменты, которые спустя даже десятилетия вызывают слезы, боль и страх. У каждого такие воспоминания свои, но все они связаны с главными в жизни потерями.
Осенью 1941-го линия фронта в юго-западной части Тульской области протянулась через Арсеньевский район. На протяжении почти двух лет она смещалась то в сторону наших войск, то в сторону врага, здесь шли жестокие бои, в которых участвовали 224 воинских части. Спустя 70 лет населенные пункты переднего края советской обороны стали носить почетное звание «Рубеж воинской доблести». Но лишь местные арсеньевцы до сих пор помнят, каково это было жить во фронтовом районе.
«В нашу деревню Кузьменки немцы пришли в октябре 41-го. Нас, детей и женщин, эвакуировали в соседние Манаенки. Голодали, спали на соломе и все ждали, когда враг уйдет из родных мест…»
Сегодня Александре Александровне Матюхиной без малого 90, а в памяти все те же отрывки воспоминаний, когда она пятилетней девчонкой плачет от страха и жмется к матери.
«Мать все бегала в Кузьмёнки посмотреть на наш дом. А там что ни день – то разные гости: то немцы, то наши, то немцы, то наши… В один день глядит, уже и труба на крыше дома рухнула, родное место было не узнать…»
Два года в некоторых деревнях Арсеньевского района жили как на передовой, то и дело оказываясь на линии фронта.
«Стояли мы как-то у дома, рядом отец. Его на фронт не забрали - у него один глаз был. Вдалеке показалась подвода, думали, наши кухню полевую везут. Подошли ближе – немцы! Тринадцатилетняя сестра Катя шепчет отцу: «Па, беги, беги!» Но он и с места не двинулся. Немцы его схватили, увезли, заперли в сарае в соседнем селе. На другой день раздетого, босого привязали к саням, потащили по снегу вглубь леса, где и расстреляли. Мы не узнали бы всего этого, если не бабы с другой деревни - они следили за немцами. Побежали мы потом к месту гибели отца, а забирать там уже некого было – дикие звери устроили свою расправу».
Свой родной район Александра Матюхина вспоминает и с горечью, и с радостью. Скучает по речке и лесу, полному ягод и грибов. По дому, где росли 12 детей. «Хоть и в лаптях, да 7 классов окончила», - говорит он про себя. Александру направили на учебу в наш Тепло-Огаревский район – в школу садовода. А уж здесь было чему поучиться! В начале 60-х совхоз «Плодопитомнический» гремел на всю область.
Тепло-Огаревский район радушно встретил Александру и больше её не отпустил: дал семью - здесь она вышла замуж и родила дочь Ольгу, дал работу – в «Садоводе», на сушильном заводе, а главное – на узле связи, там 33 года по телефонным проводам она соединяла человеческие судьбы, отправляла телеграммы по всему свету.
Не многие сегодня вспомнят, что здание почты и связи в Теплом раньше находилось в нынешнем переулке Строителей. Здесь раздавались звонки и с проводной трубкой в руках ждали соединения, здесь уединялись в кабинках для личных разговоров, здесь слышался звук телеграфного аппарата.
«Саша и Рая, с рождением сына. Здоровья всей семье. Москвины»
«Срочно высылайте переводом 100 рублей. Коля»
«Глубоко скорбим…»
«Доехал благополучно. Целую. Игорь»
Подумать только: чего стоило раньше передать эти слова и как легко это сделать сегодня.
«Первые несколько месяцев работы я отправляла телеграммы по Теплому. Благодаря хорошей памяти я быстро овладела азбукой Морзе, - рассказывает Александра Александровна. – Потом я приступила и к обязанностям телефонистки. Нас 7 девочек работало в отделении связи.
В начале 70-х мы готовились к переезду в новое здание на улице Комсомольской. Хорошо помню, когда в последний раз навсегда попрощались с прежним местом: все вышли, я закрыла дверь изнутри, а сама вылезла в окно. После этого наступил новый этап: другая связь, современное оборудование, аппараты военного образца – работать по-новому нас учили тульские инженера».
Куда летели телеграммы и звонки из Теплого? Да по всему миру: во все уголки Советского Союза, в дружественные страны, в Америку. Поздравить с днем рождения или свадьбой, сообщить о приезде или перенести встречу. Если известие печальное – то полетит оно во все концы, где есть родные. «Толя приезжай резать поросёнка» - и такое было!
Круглые сутки телефонисты и телеграфисты связывали людей, передавали самые разные сведения.
Ночную смену с 25 на 26 апреля 1986 года Александра Матюхина помнит с удивительной точностью. Смена шла тихо, в такое время обращаются только с чем-то срочным. В распоряжении телефонистки лишь табурет, обитый дерматином, и оборудование. Среди аппаратов все годы был неприкасаемым один ничем не примечательный телефон, задвинутый за коммутатор. «Телефон не трогать! Трубку брать только в случае входящего звонка!» Это всё, что знали об аппарате телефонистки, а так как звонков на него не поступало, то и интереса к нему не было. Но той ночью, когда стрелка часов перевалила за единицу, телефон своим тревожным звоном оборвал тишину. Как предвестник чего-то плохого на полу прошмыгнула крыса. Александра подняла трубку, но, не произнеся ни слова, лишь услышала двукратное «Объявлена тревога!» Слезы градом полились по лицу женщины. Эти слова, знакомые ей с детства, вновь готовы пошатнуть мир.
Дальше понеслись звонки начальству, час ожидания на проводе, суета около районного военкомата, где к тому времени собрались уже все директора и руководители. «Шура, что там?!» - звонил Плыгун и другие.
Скоро «наверху» сухо дали отбой: «Все в порядке. Была проверка». Люди облегченно и в недоумении разъехались по домам. Ночь продолжалась, а масштабы катастрофы разрастались… О Чернобыльской аварии заговорили лишь на третий день, до этого СМИ молчали. Михаил Горбачев обратился к советскому народу только спустя три недели. Предполагают, что в первые дни руководство страны не до конца осознавало масштаб катастрофы. Это была основная проблема. Теперь, спустя 40 лет, на многие вопросы не найти ответы.
«В тот момент никто ничего не понял. Но внутренняя тревога меня не отпускала, - говорит Александра Александровна. – Испытав хоть однажды страх войны, страх трагедии, ты уже никогда не сможешь спать спокойно и будешь бояться повторения этого кошмара».
Евгения Власова
«Я всегда любила работу и люблю. Спросишь у деток: «Наелись, ребятки, хорошо?» Ответят на разные голос: «Вкусно!», «Спасибо!», и на сердце тепло. Конечно, и без их ответов понятно, удался обед или не всем по вкусу пришелся – об этом расскажут пустые кастрюли, подносы, чайники. Мне больше ничего не нужно – только бы посуда, принесенная из групп, была пустой!»
Тридцать лет назад Любовь Гришина и подумать не могла, что деревня Большое Минино станет для нее домом, а односельчане – семьей.
Не успеешь до конца распахнуть дверь детского сада, как навстречу вырывается теплый аромат молочной каши. Особо привередливые малыши воротят нос. Они еще не знают, что через несколько лет будут сильно скучать по этой каше, по гороховому супу и запеканке.
MAX