• teploesmi@tularegion.org
  • Тульская область, Тепло-Огаревский
    район, п.Теплое, ул.Советская, д.15
  • +7 (48755) 21-1-92+7-953-198-19-50
 
Жизни кружевной платок 03.05.2018 13:00:00

Жизни кружевной платок

- Закрою глаза и Муравку, деревню свою, дом отцовский, усадьбу барскую – двухэтажную, со стеклянным балконом, сад с яблонями и лес, убегающий далеко-далеко за деревню – все вижу. А вот здесь, на фото, отец – во фраке с часами на цепочке. Посмотрите, какой молодой…

Будто в теплый плед, кутается в воспоминания Пелагея Семеновна Бобкова. И все чаще уносят они ее в Муравку. Там, на самом краешке Тепло-Огаревского района, где заканчиваются земли бывшего совхоза «Алексеевский», она девчонкой бегала в графский сад, который взрастил ученый-лесовод Павел Левицкий.

  - До сих пор во рту вкус этих яблок – Бергамот, Грушовка. Кажется, зажмурься, протяни руку и снова оно на ладонь к тебе упадет. Мой отец, Семен Григорьевич, был у Левицкого садовником-огородником. Граф любил отца, по-отечески звал Сёмкой, научил грамоте и игре на гармошке, а еще подарил скрипку, серебряные часы на цепочке с уточкой. Отец дружил с детьми графа. Они были образованными, умными людьми, но простыми, незаносчивыми, не разделяли людей по сословиям, - вспоминает детство Пелагея Семеновна.

  Талантливый и рукодельный Семен Григорьевич дважды был женат. Первая супруга оставила мужу четверых детей и сбежала в город. Тогда за достойного жениха выдали молоденькую девушку Аграфену.

  - Мама была моложе отца почти на двадцать лет, но несмотря на это, пару они составили отличную. Оба красивые, трудолюбивые, смекалистые, целеустремленные. Они нашли друг в друге опору и полюбили всей душой. Не зря же в их браке нас шестеро родилось! Маме потом и медаль дали за материнство, – улыбается женщина.
Пелагея, Полина, как любил называть ее отец, в 37-м поступила в первый класс. Учиться бы и учиться – способности есть. Да только у судьбы на это свой расчет…
- «Бросайте работу! Война!» только и успел крикнуть верстовой, а все – бабы, мужики и ребята - с воем кинулись по сторонам. Мы понимали, что за нашу деревню биться будут насмерть: через нее проходила главная транспортная артерия, как в старину привыкли называть – Муравский шлях, - приходится говорить о горьком женщине.

  С приходом немцев стало еще горше. Первым делом пройдясь по подворьям, фашисты приказывали сдавать скотину. Отбирали поросят, коров, не думая, что отрывают у детишек последнюю каплю молока.

  - Я хоть и небольшая была совсем, но уже хорошо понимала, что заберут последнее и мы – детишки мал мала меньше - погибнем от голода. Услышала, что ходят немцы по сараям, взяла чернила и вылила на поросенка. Он таким грязным сделался, пятнами пошел, будто больной. Фриц только брезгливо поморщился и отшвырнул ногой такого поросенка. А отец долго потом хвалил меня за смекалку, - вспоминает Пелагея Семеновна.
Уходили немцы, зверствуя еще свирепей:

  - Спим ночью, а мама трогает за плечо и шепчет: «Неловка горит!», а это ведь совсем рядом. Как тут грохот по окнам – прикладами фриц все стекла разбил. Родители стали хватать детей. Сережа наш маленький совсем, раздетые, сонные мы бежали к оврагу, падали, поднимали маленьких и размазывали слезы по щекам. Оказались в безопасности, и только тогда опомнились, что мамы рядом нет! Она вернулась в дом, когда на чердаке уже загорелся припасенный скотине клевер. Спасая свой дом, она бросала горячие комья сухой травы вниз, не давая заняться крыше. Чуть не погибнув в огне, она отпустила из сарая овец, корову, чтоб и те спасались. А по деревне одна за одной проносились эсесовские машины, крытые черной парусиной с черепом и костями на перекрест.
Мама уцелела. На утро выбрались из оврага и мы, вернулись в почти нетронутый пожаром дом. И несмотря на пережитый ужас, мы были счастливы – мы встречали наших солдат, - рассказывает женщина.

  А вечером были танцы… Солдаты и офицеры, полевые медсестрички кружились в танцах, а сами понимали, что сегодня они как бабочки-однодневки радуются свету, а завтра могут сгинуть в жерле войны.

  - Не долго прошло после того вечера, как факелом небо осветил горящий самолет, - рассказывает Пелагея Семеновна. – Через нас часто летали в сторону страшных боев на Орловщине. Подбитый наш самолет упал недалеко от деревни. Старшие побежали туда… Никто не уцелел, а по останкам даже и понять сложно было, сколько людей находилось в кабине…

  Война разрушила деревню, положив руины на плечи женщин, детей и стариков. И то безоблачное детство в яблоневых садах Левицкого ушло подобно розоватым соцветиям на упругих ветвях. Молодежь вязала снопы, собирала их в копны и скирды, вечерами и в дожди обмолачивали злаки. Там же и ночевали – на кучах соломы и ворохах зерна. А утром, едва стряхнув недолгий сон, снова брались за дело. Но Полина и об учебе помнила:

  - Школа наша в барском доме расположилась. А учитель – фронтовик бывший. С сильной контузией, знающий цену жизни. Он и нас этому учил: ставил в караул, учил ползать по-пластунски, приемы рукопашного боя и стрельбу из винтовки преподавал. Обижались мы на него, конечно. Ни слезы девичьи, ни уговоры не трогали его – знал, что в военное время эти уроки могут спасти нам жизнь.

  И вот годы рисуют уже новую картинку. Пелагея – студентка Иваньковского техникума, будущий специалист-агроном. По распределению попала совсем близко к дому – в деревню Красавка. А вскоре и судьбу свою повстречала:

  - Муж был трактористом-машинистом, отличник сельхозтруда, победитель соцсоревнования, сам из Плавского района, из Бабурино. Там мы и прожили всю жизнь, детей вырастили. Работали очень много, так привычно же, я без дела никогда не сидела. Сначала была бригадиром овощеводов, после бригадиром молочно-товарной фермы, зоотехником, агрономом-семеноводом. Работала агрономом на сортучастке. Это не в колхозе, это государственная территория, где вели эксперименты над различными сортами культур – какая устойчивей к полеганию, какая – к заморозку и так далее.

  Пелагея Семеновна рано похоронила мужа… Рядом остались дети, которые и тогда, и теперь остаются ее главной опорой. Мудрая, взрослая женщина, в 73-м году она возглавила Бабуринское отделение своего колхоза. Женщина-председатель, как в фильме с Ноной Мордюковой. Однако сложно ей, как девчонке из фильма, вовсе не было: в делах своего колхоза она ориентировалась, как рыба в воде.
Словно тонкое кружево, лежит жизнь у ног, напоминая о близких черно-белыми фотографиями. Но свое кружево оно продолжает плести! Сегодня дом ее дочери Натальи Ивановны Елсаковой напоминает девичью светлицу: и мама, и дочь вышивают живописные картины, вяжут крючком и спицами, расшивают рушники необыкновенной красоты!

  - Я и в молодости любила это творчество: вышивала картины и иконы, очень люблю ажурную технику Ришелье, а к зиме 20 пар носков для всех родных навязала! – улыбается замечательная женщина, совсем не замечая, что исполнилось 90. А в руках – конверт с поздравлением от самого Президента. И только сеточка морщин тонким кружевом покрывает лицо. Такое светлое и приветливое, несмотря на тяжелый труд, беды и потери.

Людмила Гришина.





Возврат к списку


Написать в редакцию