• teploesmi@tularegion.org
  • Тульская область, Тепло-Огаревский
    район, п.Теплое, ул.Советская, д.15
  • +7 (48755) 21-1-92+7-953-198-19-50
 
Горький хлеб войны 09.03.2018 10:00:00

Горький хлеб войны

На черенке штыковой лопаты нет места, не тронутого девичьей кожей. Час работы и по ледяным рукам вновь пройдет судорога – от усталости, ледяного дождя и непрекращающейся боли постоянно срывающихся мозолей. От старого ватника теплее не становится. Намокший, он пудовой гирей прижимает худенькое тельце к дну окопа. Обмотки в ботинках насквозь пропитала скользкая грязь. Кажется, если не отдохнуть, упадешь прямо здесь и навсегда останешься погребенной под тоннами земли, поднятой ради спасительной траншеи, в которой укроется еще не один советский солдат.
 

- Мы и до войны жили бедно очень, а как пришла она, горестная, так и вовсе могли за день ни одной крошки хлеба не съесть, - рассказывает Анна Михайловна Богомолова. – Знаете, как страшно это? Когда от голода даже заснуть не можешь, когда без пищи начинаешь впадать в странное оцепенение и перестаешь отличать сон от реальности? Меня долго окопы рыть не брали. 13 лет, кто с ребенком связываться станет? Помню, как плакала, уговаривала соседскую девчонку, что постарше, чтобы пустила вместо себя траншею копать. Я тогда грамм 400 хлеба получала на день! Муки в нем, правда, и половины не было: из обойной пыли, отрубей, опилок, жмыха, картофельной шелухи, этот хлеб был самым вкусным из того, что я пробовала в жизни. Наверное, потому что этот хлеб и был сама жизнь.


  В 1941-м в домике на краю Савёлова, что в Богородицком районе, ютилась семья из пяти человек. Отец – инвалид Финской, мать – простуженная и больная до самых костей, два брата, вылетевших из отчего гнезда в первые военные дни и навсегда так и канувших в раскаленном жерле войны, да она, маленькая Аня. Ей приходилось труднее всех. В свои 13 она была единственным в семье кормильцем. И тот скудный паек, что приносила в окровавленных мозолями руках, она делила на три равные части. А утром снова бежала далеко за деревню, куда все теснее прижималась линия фронта.

  Наши солдаты были вынуждены отступать. Месяц, два, и Савёлово заняли немцы. Злее людей Анна Михайловна не встречала:

  - Сначала за мужиками пришли, - говорит, и слезы катятся по бороздкам морщин. – В отца вцепились, трясли его, будто душу выгнать хотели из больного тела – оба сына на фронте у него тогда фашистам головы рубили. Схватили и поволокли вон из дома. Я от крика себя не помнила: схватилась за отца и Богом молила его отпустить. Второй фриц автоматом меня отшвырнул и тут же прицелился, готовый очередь в меня разрядить. Что его остановило, не знаю...
Отца увели. Военное прошлое и солдатская смекалка помогла ему сбежать ночью от фашистов и укрыться в лесу. Домой он смог вернуться только когда немцы оставили деревню. Вернее то, что от нее осталось: отступая, они зажигали каждый дом и двор на своем пути. Десятки, сотни, тысячи домов с пустыми глазницами окон по всей России.


  Ане – 15 лет. Это уже повзрослевшая, знающая цену трудовому куску, девушка. Теперь в ее руках – пожарный шланг. Она служит на 60-й Суходольской шахте. Мужчины – под землей, вынимают из толщи земли уголь, а девушки – наверху, прикрывают мужчин на случай так скоро возникающих пожаров. Такую нужную фронту службу приравнивали к военной. Продуктовый паек стал посытнее, а значит и сил для работы стало больше.


  - Вот разве вы сегодня противопожарные правила соблюдаете? Вот, то-то же, - Я может и забываю многое, ну, например, что вчера было, а эти законы жизни помню до сих пор. Кто какое место в бригаде занимает, как машина должна подъезжать в случае появления огня.


  За свой неженский, каторжный военный труд, Анна Богомолова с гордостью держит в руках медаль с длинной гравировкой: «За доблестный труд во время Великой Отечественной войны». За две секунды прочесть успеешь, а ведь кровью написаны эти слова на желтом металле.
Хороших работниц оставили на угольной разработке и после войны. Анне предложили ехать учиться в Ленинград. Только за наукой не пустил родовой угол, где с каждым годом ею все больше нуждались покалеченные войной родители. Работала на шахте «бирочницей» - учетчицей поднятых на поверхность вагонов угля.

  Тяжело работать, да молодой душе и это не мешает на волю рваться – гуляний да песен просить:

  - Поешь наскоро, да и с подругами под задушевные песни идем, бывало, по деревне. Благодать. Войны нет.
Вскоре полюбил Аню парень из соседней деревни, и увез из родного дома к себе. Любили друг друга, как умели, как хватало на это порядком потрепанных тяжелым колхозным трудом сил.

  - Так в свои двадцать годков я стала дояркой, - вспоминает Анна Михайловна. - Да так больше сорока лет и проработала. Весь день на коровнике, потом домой бежишь – там тоже хозяйство. Четверо детишек один за одним появились. А в Савёлово мама больная ждет... К себе я ее забрала вскоре – вместе все сподручнее, не разрываться на два дома.


  Много ли радостных дней подкинула ей жизнь? Не думаю. Рано овдовев, она вновь стала главной нерушимой опорой своей большой семьи.
За свой многолетний стаж она носит еще одно почетное звание «Ветеран труда». И в не менее почетном своем возрасте живет в доме дочери, в поселке Теплое, сполна наслаждаясь вниманием внуков и правнуков.
Маленькая, худенькая, с белым облаком аккуратно убранных волос. Кажется, обними покрепче и сломается, будто хрустальная ваза. Но такого хранилища недюжинной внутренней силы, воли к жизни и стойкости характера, пожалуй, редко встретишь на земле.

  - 90 лет прожила, вот и от президента поздравление в конверте. А я только об одном Бога прошу – войны бы не было. И дети с внуками чтоб здоровы были, детей рожали чтобы, да побольше. Такой у жизни закон, закон, который нельзя не соблюдать.


  Людмила Гришина.




Возврат к списку


Написать в редакцию